Культура и спорт |
|
Комическое рядом
// "Играем Чонкина" в Киевском театре драмы и комедии на Левом берегу
 | | | Выстроенный как коллективная импровизация, спектакль оборачивается калейдоскопом этюдов по мотивам романа-анекдота | Фото: ВЛАДИСЛАВА СОДЕЛЯ / Коммерсантъ | | |
премьера / театр
В Театре драмы и комедии на Левом берегу представили спектакль "Играем Чонкина". Дебютная режиссерская работа актеров театра Александра Кобзаря и Андрея Саминина стала первым обращением украинского театра к культовой прозе Владимира Войновича и дебютом на новом месте бывшего премьера Театра русской драмы им. Леси Украинки Дмитрия Лаленкова. Умением мастеров своего дела начинать все сначала восхищалась ЮЛИЯ БЕНТЯ.
Уважаемые и востребованные актеры Театра драмы и комедии Александр Кобзарь и Андрей Саминин инсценировали первую часть романа-анекдота "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина" Владимира Войновича, получили благословение на эксперимент художественного руководителя театра Эдуарда Митницкого и пригласили на премьеру автора романа. Господин Войнович на приглашение откликнулся, приехал в Киев и, кажется, спектаклем остался доволен: во второй премьерный вечер зрители перешептывались о том, что "принял хотя и сдержанно, но тепло".
Уже в самом названии спектакля "Играем Чонкина" заложен отсыл к методу так называемого игрового театра, который оставляет за режиссером право "координации движений", но в то же время максимально расширяет актерские полномочия, вплоть до экспроприации режиссерских функций – такой себе пример демократии в авторитарном театральном пространстве. Спектакль выстраивался сцена за сценой как коллективная импровизация и, собственно, таким и получился – калейдоскопом пронзительных, мастерски вылепленных этюдов по мотивам романа-анекдота.
По мнению Владимира Войновича, он написал "роман о любви", а не политическую сатиру, каковой принято считать повествование о приключениях солдата Чонкина. В свою очередь, режиссеры-дебютанты на предварявшей премьеру пресс-конференции хором заявили, что сами не успели вдоволь пожить в условиях "советской действительности", а поэтому бичевать-критиковать не имеют морального права. В итоге социально-политическое отошло в сторону, оставив в память о себе лишь фрагментарные зарисовки, и если не пытаться увязать их в нечто единое, то и от каждой веселой и находчивой миниатюры в отдельности можно получить массу удовольствия.
И как ни хотелось бы в данном случае увернуться от упоминания Comedy Сlub и прочих телевизионных производных формата stand-up comedy, но условия игры не позволяют. Телевидение постепенно заставляет театр играть по своим правилам, прививая ему учащенное, короткое дыхание, шаржевость и императив развлекательности. Однако, перенимая эти правила, спектакль "Играем Чонкина" переигрывает их в реальном времени, переступает и докапывается до простой и настоящей сердцевины человека, которому в принципе свойственно не только заигрываться, но и уходить далеко в сторону от себя прошлого.
Другое дело, что от законов существования любого коллектива не спрятаться даже в театре – особенно в театре. Умудрившись мирно дожить до самой премьеры, режиссерский тандем заставил ведущих артистов левобережной труппы вступить в невольное соревнование друг с другом (Чонкин – Виталий Салий и Плечевой – Дмитрий Лаленков неподражаемы в сцене рыбалки) и даже с самими собой (Михаил Кукуюк, который в спектакле буквально незаменим, играет две роли – механично-заводного капитана Миляги и манерно изображающего балетные па изобретателя ПУКСа Кузьмы Гладышева). Две роли и у Николая Боклана, но командир Губа в его исполнении явно проигрывает истерично-трусливому председателю Голубеву.
Что уж говорить, если с недавнего времени Войнович-художник заметно теснит Войновича-писателя, тем самым доказывая не только право человека на двойную жизнь, но и то, что никогда не поздно начать все сначала.
"У меня закончился писательский период"
Блицинтервью
Перед премьерой спектакля "Играем Чонкина" ВЛАДИМИР ВОЙНОВИЧ поговорил с ЮЛИЕЙ БЕНТЕЙ о своих писательских заботах и новых творческих устремлениях.
– Замысел романа о Чонкине зародился, когда вам не было тридцати, а финальную часть трилогии вы дописали совсем недавно. Как изменилась тональность произведения, когда его главный герой из советского солдата превратился в американского фермера?
– Роман создавался в очень неоднородных условиях: первую книгу я написал, когда моя жизнь была вполне благополучной, вторую – в условиях ужасной травли, поэтому тональность повествования заметно изменилась. Потом я все пытался написать продолжение, но не шло: я знал, что писать, но не знал как. И меня это ужасно мучило. Но через 30 лет я вдруг нашел мелодию и "вписался" в нее. Автор часто ошибается – и он вправе ошибаться! – но мне кажется, что первая и третья книги по тональности примерно одинаковы.
– А как с политической составляющей в условиях американской действительности?
– "Чонкина" часто называют политической сатирой, но я всегда говорил, что не пишу сатиру, потому что сама действительность сатирична. Естественно, я не принимал советский режим, но жизнь наша была настолько абсурдна, что достаточно было просто записывать так, как есть. Берия, Сталин и остальные – всего лишь персонажи романа.
– "Чонкина" планировал экранизовать Эльдар Рязанов. Почему проект не состоялся?
– Затея относится к 1988 году, а в то время в Советском Союзе не мог получиться хороший фильм о Чонкине – тогда он еще вызывал ненависть нашего генералитета. Был заключен предварительный контракт, создан режиссерский сценарий, подобраны актеры, но при этом в дело постоянно вмешивались: или режиссер сделал бы фильм, который понравится им, или он не вышел бы вообще.
– В 1941 году, когда начинается действие романа, вы жили в Запорожье. Какие воспоминания остались с тех лет?
– В Запорожье я прожил два месяца, потом была эвакуация, и еще шесть лет после войны. Розумiю украIнську мову, i все таке. Пять или шесть лет назад давал интервью украинскому телевидению, cпросил у ведущей: "Ну як моя украIнська мова?", на что она ответила: "Приблизительно как у наших депутатов".
– Когда роман о Чонкине издается за рубежом, он снабжается подробными комментариями?
– Нет. Как-то я спросил у одного английского продюсера, который хотел поставить "Чонкина", что он вообще в нем понимает. А он говорит: "Все понимаю, Чонкин – характер универсальный".
– В последние годы вы не только пишете, но и рисуете. Чем заняты теперь?
– У меня закончился писательский период – я написал автобиографию. Жизнь была длинная, поэтому книга получилась очень толстая, и я все спохватываюсь, что еще не все туда вписал. Теперь хочу отдохнуть от слов и поработать кистью.
|
|
|
|
|
|
|
